Член СПЧ о гибели российских военных за последние два года

Комиссия по военно-гражданским отношениям Совета по правам человека при президенте России (СПЧ) провела расследование обстоятельств гибели российских военнослужащих за последние два года. Данные собирались на основе информации в открытом доступе: в СМИ, на сайтах следственных органов и военной прокуратуры. В общей сложности авторы обнаружили 159 сообщений о гибели военных. Причем в половине случаев не удалось найти сведений ни об обстоятельствах смерти, ни о регионе, где произошло ЧП, ни о проведении проверок. Результаты направлены главе СПЧ Михаилу Федотову, которому предстоит подготовить обращение в Следственный комитет и главную военную прокуратуру. «Лента.ру» узнала у главы комиссии Сергея Кривенко, какие вопросы правозащитники хотят задать следователям и как все это поможет обществу и родственникам погибших.

«Лента.ру»: Какие ответы вы хотите получить от следователей и прокуроров?

Сергей Кривенко: О гибели российских военнослужащих мы зачастую узнаем из открытых источников. Изучая их, я заметил, что в большинстве публикаций за последний год нет информации о проведении расследований в связи со случившимся. Такого не должно быть, потому что в армии всегда проводится проверка, если погибает военнослужащий. Этим занимается и армейское командование, и органы военной прокуратуры. Если посмотреть на сообщения начала 2014 года, практически по всем представленным в СМИ случаям такие проверки проводились.

Сергей Кривенко Фото: СПЧ

У меня не было задачи собрать информацию о всех погибших, но в тех случаях, которые попадали в СМИ, за малым исключением было указание на проведение расследования. Даже если человек заболел пневмонией и умер, проводится проверка действий командования и врачей. Иногда возникают вопросы к результатам расследования, но это уже отдельная тема. Когда же оказалось, что за последний год информация о проверках отсутствует в 80 процентах случаев, у нас возникли вопросы. И ответы на эти вопросы мы хотели бы получить от компетентных органов.

По-вашему это следователи что-то недоговаривают или журналисты?

Даже если допустить некую небрежность со стороны ваших коллег, она не может доходить до 80 процентов. Напротив, журналисты всегда особо интересуются причинами и обстоятельствами таких чрезвычайных происшествий. Например, в 2014 году в Хабаровском крае на учениях при взрыве боеприпаса в танке погибли трое военнослужащих. Ужасный случай, но об этом писали и говорили — возбуждено уголовное дело, проводится проверка. Военнослужащие — это особая категория граждан, общество за ними наблюдает и ими дорожит, по крайней мере, так должно быть. Поэтому гибель военнослужащего в мирное время — это всегда ЧП. Общество должно знать об этом. И если не обо всех обстоятельствах, то хотя бы о причинах произошедшего. Эту информацию, насколько известно, никто не засекречивал. Получается, военная прокуратура или следственные органы что-то скрывают.

Но, позвольте, есть же указ президента о засекречивании потерь.

Никакой связи с президентским указом тут нет. Во-первых, в указе речь идет о потерях при спецоперациях. Он дает право Министерству обороны и правоохранительным органам не отвечать журналистам и общественникам на запрос о чьей-то гибели или ее обстоятельствах. Но даже если мы сейчас говорим о засекреченных потерях, это не означает автоматически, что о них нельзя писать. Верховный суд подтвердил, что указ президента никак не ущемляет права журналистов и общественников. Он касается только работы государственных органов. В открытых источниках по-прежнему можно писать о гибели военнослужащих.

Ну а родственники могут узнать обстоятельства гибели, ознакомиться с результатами проверки?

Они имеют право знать все. С них могут взять подписку о неразглашении в случае секретности, так же как и с адвокатов, и могут наказать за разглашение. Но предоставить полную информацию им обязаны. При этом некоторые родственники обращаются к нам и просят помочь. Они хотят знать, за что и как погиб их сын. Это право семьи, вне зависимости от того ушел он на контракт или по призыву. Причем расследовать нужно все: неважно убийство это или самоубийство. В последнем случае далеко не все так просто, как кажется: могли довести до суицида или призвать негодного к службе — все это повод для расследования.

Почему обязательно убийство и самоубийство. Бывают же просто несчастные случаи.

Особенно, если речь идет о несчастном случае. Это не спецоперация, где гибель бойцов объясняется боевыми действиями. В 2013 году солдаты собирали неразорвавшиеся снаряды на полигоне Ашулук. Один взорвался — погибло двое срочников. Командир получил четыре года колонии. В обществе должна быть уверенность в том, что в следующий раз командование такого не допустит. Это та же преступность, а если с ней не бороться, она зашкалит. Неотвратимость наказания — главный способ борьбы с несчастными случаями, армия тут не исключение. Правозащитники не всегда могут получить информацию об обстоятельствах гибели, но мы хотим удостовериться, что все необходимые расследования были проведены компетентными органами.


 Полигон Ашулук в Астраханской области Фото: Михаил Фомичев / РИА Новости

Есть какая-то связь между результатами расследования и размером компенсации, которую получает семья?

В российских законах такой связи нет. Семья получает два миллиона рублей в случае гибели военнослужащего. Но здесь нужно учитывать, что есть две категории обстоятельств гибели. Первая — гибель во время прохождения службы, то есть в свободное от дежурства время. Чаще всего речь идет о самоубийстве. Другое дело, если военнослужащий погибает при исполнении, то есть, грубо говоря, выполняя приказ. Ответственность в этом случае лежит на командире, который отдал неправильный приказ, или же произошло несоблюдение техники безопасности. В таком случае Минобороны выплачивает дополнительную компенсацию более трех миллионов рублей. В сумме семья получает пять миллионов.

Думаете, поэтому в армии так много самоубийств?

Вопрос к качеству следствия довольно серьезный. Именно поэтому военная прокуратура обязана каждый раз проводить расследование. При наличии виновных, как в случае с полигоном, таких нужно отстранять. Если мы оставим безнаказанным военнослужащего, убившего своего сослуживца, так он и дальше будет убивать. Уверенность в такой проверке, в самом факте ее проведения, дает какую-то гарантию безопасности военной службы.

Вы решили этим заняться после гибели контрактника Костенко в Сирии или так совпало?

Наша комиссия давно этим занимается. Это кропотливая работа, готовили материалы в течение нескольких месяцев. Собирали информацию по поисковым системам, новостным агентствам, сайтам прокуратур и Следственного комитета. Собрали все, что смогли найти. Мы не ставили задачи составить полный список. Очевидно, какая-то часть не попала в публичное поле. Если бы в ходе этой работы мы не обнаружили информацию о проверках в 10 процентах случаев, как это было еще год назад, я бы посчитал что это допустимо. Но этой информации нет в 80 процентах случаев — что невозможно.

 

настасия Чеповская

Источник: lenta.ru


Читайте также:

ДНР: Киев оставит без пенсий жителей Донбасса
Сбербанк предупредил клиентов об ограничениях операций по картам
Президент Эстонии женится на главе спецслужб
Действие будет потрясающее…
На пост мэра Лондона претендует пакистанец Садык Хан - мусульманин, сын водителя автобуса и "на...
Греция отказала главе МВД Австрии в визите за попытку диктовать правила миграционной политики
В Швеции сотрудники почты испугались посылки с живыми тараканами
Малолитражка Fiat Папы Римского продана за 300 тысяч долларов